Главная » Наши проекты » Новое кино
Новое кино

Новое кино

От Москвы до Голливуда.

Константин Виткин

Как продать сценарий в Голливуд

Константин Виткин, продюсер, сценарист (WGA), режиссер, член Гильдии
сценаристов США (WGA), генеральный продюсер кинокомпаний
«Спектр-Оптим» и «Ваше кино» (Россия), член Президиума Евразийской Академии
ТВ и Радио, вице-президент американской кинокомпании «Hollywood Sky Entertainment, Inc.»,
директор английской кинокомпании «European International Pictures,
Ltd.», со-президент «Films Package, LLP» (Великобритания),
(портфельные инвестиции в мировую киноиндустрию), член совета
директоров английского медиа-холдинга «Motion Network Holding».

Константин Наумович! Вы показали миру удивительный способ осуществления грандиозной мечты. Что помогло вам решиться, отважиться на это?

У великого Федерико Феллини среди прочего точного и мудрого, сказанного за его жизнь, есть для меня ключевое. Определившее в моей жизни место кино. Во-первых, это то, что, по его словам, «свое собственное слово в кино может сказать каждый, кто не доказал обратного». С высоты своего опыта и профессионализма он дал каждому шанс войти в удивительный, прекрасный и волшебный мир «Moovie» (как в Америке называют кино).
Это очень обнадеживает. Особенно таких людей, как я. С наглостью повышенного ожидания от себя чего-то такого, чего, пока это не случилось, предположить невозможно. Таким я родился, и таким живу. В любой момент готовый к крутому зигзагу судьбы как по горизонтали, так и по вертикали. К тому, что в мире «Moovie» — с перебором. О том, что таким, как я, это грозит широким набором опасностей, великий режиссер и продюсер предусмотрительно умолчал.
И тут очень кстати другая фраза маэстро. «Самый удивительный фильм, который вы можете спродюсировать, — ваша собственная судьба». И я лично готов голосовать за справедливость сего обеими руками. У меня именно как в кино — все в жизни сложилось, спродюсировалось.

Удачно?
Иногда выходило «супер». Порой — как у всех: по-черномырдински. Типа, хотел, как лучше, а вышло, как всегда. А, вот реперных точек сценарной структуры в моем фильме-судьбе было, пожалуй, с избытком.

Вы помните вашу первую встречу с кинематографом?
Меня в кино не приводили. Я сам в него пробрался. Мне было лет пять. Тогда я, сбежав от родителей в заезжем зверинце, сподобился залезть в клетку к филину. Когда же был пойман и наказан, я сильно обиделся и убежал вообще. Собственно, не куда-то там далеко, а прятался за теми же клетками и павильонами Горсада (городского парка культуры и отдыха).
Скрытно пробираюсь мимо какой-то стены или забора, погруженным в обиду человеком. Неожиданно несколько досок — неплотно. Я — туда, и оказываюсь во тьме. Что, разумеется, — просто «супер» и мазохичней для обиженного. Иду во тьме, и вдруг… На огромной стене — фигуры стреляющих и дерущихся людей. Совсем близко, гигантские!.. Я забыл про все обиды с наказаниями вмиг. Передо мной было чудо. Живой, удивительный и волшебный мир играющих жизнь и смерть людей. Я стоял позади экрана летнего кинотеатра и ощущал себя в том мире. А там «великолепная семерка» из одноименного фильма жила и умирала… Это было мое первое кино.

А когда появилось желание самому снять свое кино? И что нужно, чтобы стать сценаристом, режиссером…
В ранней юности. Я вознамерился отвести себя в кино как в профессию. Но крепостью на пути встали родители. Они были готовы умереть за то, чтобы их сын не сгинул в этой непонятной, странной, развратной профессии. Я поддался и стал кем-то решительно отличающимся от странных людей, живущих и действующих в той сказке-мечте.
Потом было очень много всего. Особенно много было потраченных лет и различного послевкусия от прожитого. С цепочками побед и поражений. Как, в общем-то, у всех.
И вот, когда я был уже совсем взрослым мальчиком о 47 годах, это и случилось. Не знаю, но догадываюсь, Кто меня взял и привел в кино как в профессию. На сей раз уже окончательно и пожизненно.

Как это произошло? 
Незадолго до этого были веселенькие дела с вырастанием крыльев в свободной жизни бизнеса. Нахлынувшие возможности с конкретными деньгами и фиксатыми пацанами вокруг и напротив. С нефтью, неожиданно «найденной» мной в популярной московской пивной на Пушкинской. С восходящими и возносящими к звездам потоками финансовых траншей, порой неизвестно за что. С раскрывшимся для меня во всем своем разнообразии и великолепии огромным миром. Мир оказался не таким уж и необъятным и вполне доступным. А потом к этому знаковому слову, с лихой подачи классика, прицепилось и не менее значимое — «война». Собственно, не слово, а кем-то страшно изуродованная реальность со всем от нее неотделимым. У атрибутов войны были и свои последствия. Они делили жизнь на «жизнь до»  и «жизнь после».
И вдруг там, на площадке под названием «жизнь после», меня это-то и нашло. В условиях кровавой гражданской войны в стране, которой теперь нет. В Боснии и Герцеговине я неожиданно снял первое свое кино. Я и понятия не имел, для чего его делаю. Кому показывать буду. Но я умудрился снять эти свои первые 42 минуты прекрасной любви среди скотства, среди истребления людьми себе подобных.
Вот Кто тогда привел меня в кино? Я не знаю. Этот мой фильм снимал единственный профессионал в группе, оператор-репортажник. В главной же роли снялась боснийка, окончившая всего один курс актерского факультета в Белграде. Во время войны этой девушке пришлось пережить длиннющий кошмарный «сериал» насилия, унижений и боли. Что, возможно, и обострило в ней актерское. Способность, пропустив через себя реальности жизни, выплескивать на экран художественный образ.
Опущу детали. Но слепленное мной каким-то странным образом показалось интересным людям, понимающим в кино и ТВ куда больше моего. В тот момент, когда мою короткометражку показали на телевидении в Германии, у меня форменным образом «снесло крышу».
Не подумайте, не ту, что означала сложное «крыша 90-х». Снесло мою личную крышу, голову, разум, ограничивающие свободу фантазии, лимиты. Я взалкал именно того, чем заниматься не знал как. Вот такой парадокс.
Чуть позже, так сложилось, я стал обладателем весьма широкого набора ценностей и смыслов. Среди первого — деньги как средство простого, приятного существования.
Но, самое главное, деньги как возможность почти любую сказку сделать былью. Причем с целевой функцией вложенное существенно увеличивать.
Я был как советский автобус в час пик, полным этих возможностей и амбициозных планов. Пережитый на Балканах улет крыши я прятал где-то глубоко в подсознании. Как какой-нибудь стыдный порок, преступное и наглое вожделение повторить творческий эксперимент с кино еще раз.
И вдруг в Америке в том самом пресловутом Голливуде у меня вдруг случилось безо всяких к тому предпосылок и усилий с моей стороны стать профессионалом. Все — случай. Мне попался на глаза один киноальманах, куда любой мог за свои 100$ прислать свою киноисторию в 100 английских слов. Истории печатали. Те, что находили спрос, продавались, и далее уже продюсеры на их основе заказывали сценаристам работы.
Я придумал две, зная лишь немецкий. И вдруг… Мне предложили одну из историй расписать в формате 10-12 страниц. И даже денег пообещали. И вот тогда у меня сорвало крышу во второй раз.
Причем, сорвало настолько, что я с помощью переводчика буквально за 5 дней накропал целых 23 страницы. Так вот (внимание!). Я тогда, не прочтя о том, как писать, ничего, написал вдруг полноценный тритмент. Это — полноценный сценарий, но без диалогов. И мне за этот творческий эксперимент заплатили вдруг более 30 тыс. $. Правда, настояли на том, чтобы я начал учиться кинопроизводству в киношколах Лос-Анджелеса.
И тогда мою крышу уже снесло в третий раз.
По закону кинодраматургии уже окончательно, во 2-м поворотном пункте. В нем я пребываю и по сей день.

Очень интересно! Вы – один из немногих русских сценаристов и продюсеров, кого сегодня принял Голливуд. Вы поняли, как там все устроено. Вы обладаете бесценным опытом. Не возникало ли желания поделиться им с коллегами или с широкой аудиторией?

Я уже делаю это. Во-первых, надо понимать, что Голливуд – это не то, что о нем думает широкая публика. Это не столько место в географическом смысле (в Лос-Анджелесе несколько городков с названием Голливуд). Это – не нечто похожее на «Мосфильм», не профессиональная конгломерация. Голливуд — это не американская кинопромышленность как объект и субъект деятельности одновременно.

Голливуд — это профессиональная созидательная, творческая система и бизнес-идея.
Я написал книги об этом, у меня даже есть своя авторская методика работы над сценарием с учетом всех критериев Голливуда.
И сейчас, я уверен, и эта теорема уже доказана, что с моей помощью другие могут прийти туда же.  С меньшими потерями сил и времени. Потому что мой опыт и знания могут помочь.
Для того, чтобы работать на Голливуд, вовсе не нужно плыть через океан. Голливуд там, где создают фильмы и их составляющие, зарабатывая в этом бизнесе в сопряжении самого процесса и продукта с самой эффективной в мире киноиндустрией.

И самый больной вопрос. Есть ли шансы на мировой успех сегодня у российских кинематографистов?
Интеграция российского кино в мировое – это процесс не очень заметный, но нарастающий и необратимый. Поэтому Wellcome…

записала Ольга Грэйт

Один комментарий

  1. Весьма любопытно! Благодарю

Ответить

Адрес Вашей электронной почты не будет опубликован.Помеченные поля обязательны к заполнению *

*

[googlec8da2d5ff1fa14e9.html]